Плюс музеефикация

10.07.2006

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Музеи гордо шествуют по планете. Кто бы мог предположить еще недавно, что этот допотопный вид развлечений, вечно страдающий из-за нехватки денег, эти несчастные учреждения начнут захватывать глобус с эффективностью Газпрома и Стандард Ойл. Но факт. Каждый день газеты приносят сообщения о еще одном новом музее или его филиале, который открывается или строится или проектируется в той или иной точке земного шара.

Этот факт кажется тем более парадоксальным, что говорить о каком-то взрыве творческой деятельности художников в наши дни не приходится. В живописи, скульптуре, графике – полный штиль, и даже инсталляции все реже заслуживают чего-то кроме сухого упоминания. В чем же дело? Откуда такой «напор» художественной жизни?

Пожалуй, одним из возможных объяснений этого феномена может быть сочетание глобального туризма, как новой быстро развивающейся сферы индустрии, и самого глобализма. Итог сочетания этих явлений приводит к тому, что массы туристов, прибывающих в тот или иной город, не находят в нем ничего, что сильно отличалось бы от того, что они ежедневно видят у себя дома. Создается впечатление, что они «не туда попали», что мир небогат разнообразием, заслуживающим транспортных и гостиничных расходов. И вот тогда остается одно – идти в музей. Музей – это единственное место в культурном ландшафте, защищенное от вездесущих признаков стандарта – рекламных щитов, автомобилей, стереотипных витрин и т.п.

В музеях турист ищет то, чего искал – редкого, исключительного, нестандартного, запоминающегося. То есть всего того, чего дома нет.

Таково желание туриста и в соответствии с ним таково желание тех, кто туризм поддерживает, и кто на деньги от туризма существует. В том числе и городских властей.

Но тут-то мы и сталкиваемся с парадоксом второго рода. Это желание к уникальности и нестандартности с закономерностью достойной лучшего применения приводит к тому, от чего спасалось – к стандарту и стереотипу. Попадая в музей, турист видит то, чего на свете сейчас всего больше. Маловыразительные обломки какого-нибудь пещерного века, а затем – Пикассо, Миро, Дали и пр. Благо современные художники и сами натворили немало и подделок их не счесть.

Тем не менее «процесс пошел», как любил говорить М.Горбачев, едва ли его остановишь. Недостаток оригинальности в сокровищах коллекции отчасти можно возместить оригинальностью самого здания. Поэтому проектирование новых музеев поручается прославленным звездам архитектурной сцены, среди которых подлинной примадонной стал Фрэнк Гери.

И вот в Арабских Эмиратах строится филиал музей Гуггенхайма по его проекту.

В Абу Даби будет 30 тысяч квадратных метров экспозиций этого музея современного искусства. Так что купаться туристы будут теперь не только в теплых водах, но и в эстетических волнах.

Известно, что превращение музея Гуггенхейма в ТНК вызвало в свое время разногласия между его директором-менеджером, Томасом Кренсом и миллиардером Питером Льюсом, пожертвовавшим на музей 77 миллионов долларов и желавшем, чтобы музей оставался именно достопримечательностью Нью-Йорка. Оказалось, что победила логика автозаправочных станций, и теперь заправка эстетическими переживаниями будет доступна и тем, кто приехал в Абу Даби, разумеется, не для того, чтобы восхищаться Розенквистом и Уорхолом.

Тем, кто предпочитает поп-арту сладкий сюрреализм, то есть любителям Сальватора Дали, больше не нужно ехать в Каталонию. Новый музей Дали открывается в Санкт-Петербурге.

М.Пиотровский может не волноваться. Речь идет о Санкт-Петербурге, расположенном в штате Флорида. Разница между этими двумя Петербургами состоит в том, что количество пляжей во Флориде во столько же раз больше чем в Северной Пальмире, насколько в последней больше шедевров мирового искусства. Но я не стал бы ставить голову на пари, что в скором будущем филиал Гуггенхейма не откроется и на брегах Невы. Равно как не стал бы я отрицать, что в Абу-Даби рядом с новым Гуггенхамом не откроется филиал Эрмитажа. Тут действуют жесткие законы индустрии туризма.

Наконец перенесемся из Петербурга (где бы мы его ни встретили) в Люксембург. Здесь нет ни Эрмитажа, ни пляжей. Но туристы есть, и им нужно куда-то пойти и провести время с чувством собственного достоинства. Посему в этом небольшом, но весьма известном месте, строится Музей Нового искусства. Строит его не менее знаменитый, чем Гери с его Бильбао-Гуггенхаймом, американский зодчий китайского происхождения Й.М.Пей, прославившийся стеклянной пирамидой Лувра.

Новый музей строится на месте бывшей крепости, и вот уже несколько лет как прошло с начала строительства, идут споры о том, из какого камня его строить. Не меньше проблем и по поводу того, что в нем выставлять. Разумеется, дежурные блюда – то есть салат из Пикассо, Дали, Миро и пр. тут подается в первую очередь. Но этого мало, мясных блюд не хватает, и музей ставит задачу закупки на аукционах новых жирных шедевров. Все это послужит, по мнению премьер-министра Люксембурга Жака Сантера, вящей славе крохотной страны, занимающей не последнее место среди 25 стран-членов ЕС.

Остается задаться вопросом – каковы перспективы. На мой взгляд, бурный музейный бум раньше или позже затормозится, и музеи окажутся перед проблемой будущего. Возможно, что им придется распоряжаться своим духовным капиталом по-новому и стать центрами образовательных программ, не исключающих туризма, но и не ориентированных на него.

Иными словами, музеи как продукт потребительской культуры должны будут постепенно переориентироваться на ценности, более соответствующие их смыслу, чем чистый доход, и из учреждений обслуживания превратиться в какие-то иные институты мировой культуры. Если к тому времени сеть мировых музеев окажется плотной, то у них будут все основания и возможности для такой радикальной метаморфозы. Хотелось бы надеяться, что это рассуждение – не пустая утопия.