Сколько стоит художник?

03.03.2006

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Статья Грэйсона Перри в газете Таймс возвращает нас к постоянно муссируемой теме – чем определяется цена картин и самого художника, в особенности – еще не почившего. Сама эта тема уже порядочно надоела и в ней как будто все уже ясно. Ясно, в частности, что тут дело нечисто и что перед нами культурный мираж, поддерживаемый художественным рынком. Однако, никуда не денешься. Этот фокус все еще идет с большим успехом.

Автор начинает с удивившей его цифры. По данным бухгалтеров Дамиана Херста этот в недавнем прошлом еще молодой британский художник стоит сто миллионов фунтов. Паренек из рабочей среды из промышленного города Лидса лет за 20 сделал неплохую карьеру. Начал с нуля, и вот теперь чуть ли не самый дорогой художник в мире. Что же? На самом деле он великий художник?

Увы, даже те, кто готов им торговать, не станет лукавить. Никаких особеных достоинств этот художник нам не явил. Делает чучела и макеты, рисует разноцветные кружки и пр. Назвать все это чепухой язык не поворачивается – все же сотни миллионов... Но назвать это все шедеврами мирового искусства еще труднее.

Во всей этой истории особенно мерзко то, что нувориши от искусства задним числом девальвировали искусство тех, кто действительно являл миру некие образцы культурного и художественного героизма. Девальвируется сама история искусства, ибо в ней получают права те самые «двойные стандарты», о которых с негодованием говорят применительно к политике. Выходит вроде бы и Пикассо, и Брейгель и Херст – птицы одного рода.

Пожалуй, объяснительной моделью для художников, подобных Херсту, может все-таки служить понятие «симулякра», введенное Бодрийаром. Ибо произведения Херста и ему подобных есть некое подобие шедевра, которого на самом деле нет. Сам этот шедевр возникает из применения к какому-то произведению артифицированного механизма исторической ревальвации. За высокой оценкой его работ, оценкой котоую дают ему арт-критики, кураторы и уж вслед за ними маршалы, – стоит легенда о Ван Гоге, или ином безвестном до поры до времени герое нашего и прошлого времени.

Симулякр обозначет копию того, чего на самом деле нет. Нет оригинала.

Механика появления такой копии очень проста – некая вещь перемещается из профанного пространства в сакральное и получает свою ценность автоматически. По сути дела шедевры Херста мало отличаются от писсуаров, которыми торговал некий Матт. Дюшан купил сей предмет за пару долларов и отнес его из профанного мира мужских туалетов в сакральный мир художественных музеев, где уже хранились археологические древности и великие шедевры прошлого. Писсуар стал стоить столько же, сколько картины Рафаэля.

Но это становится возможным только благодаря усилиям критиков и философов, которые оправдывают это перемещение объекта из профанного мира любительских упражнений в мир уникальных свершений. Механика такой логики в популярных книжках по математике обычно воплощается в «доказательстве» того, что муха тяжелее слона. Обычно в таких математических доказательствах все дело в том, что в одном месте делается неразрешенная операция. Скажем, нечто делится на нуль. В гуманитарной сфере имеют место аналогичные подлоги, и их порой выявляет критическое чтение в духе деконструкции. Но этот фокус в сфере гуманитарного знания проходит потому, что строгих правил математического вывода здесь нет, и в рассуждение всегда включается момент неверифицируемый – мнение самого критика, как авторитетное свидетельство. Важно, что свидетельство критика от лжесвидетелсьтва так же невозможно отличить, как искренность от фальшивости и хороший вкус от плохого. Элементы фальши в свидетельской части критического суждения могут умело растворяться в логике доказательств, так что один подлог верифицируется в качестве истины с помощью другого. Отрицательная величина возводится в квадрат и обретает позитивное значение.

Поэтому последнее слово – за присяжными, в качестве которых выступают обычно критики, аккредитованные культурным сообществом в качестве неподкупных арбитров.

Но можем ли мы в таком случае бросить на них тень коррумпированности? Этот вопрос и требует какой-то логической процедуры, способной преодолеть антагонизм посвященных и профанов. Факты говорят о том, что пока что такой процедуры нет. И единственным выходом из этого положения оказывается только возможность формирования как бы разных референтных групп и сообществ, бифуркация культуры. Разумеется, формирование такого рода групп и их социальное влияние будет зависеть от того, какие средства и силы будут истрачены на их формирование.

Например - вопрос о рекламе пищевых добавок и соотвественно доверие к ним заивисит только от того, какие средства вкладываются в эту рекламу производителями и СМИ. Качества самих добавок тут ни при чем.

Важно что добавки что-то обещают. Что же обещают симулякры художественного мира? По мнению автора статьи в газете Таймс – они обещают тем, кто не станет поднимать шума вокруг новоявленных шедевров Херста и согласятся с их художественной значимостью, - это право считаться «posh», что по-русски передается словами «классный», «роскошный», «крутой», «потрясающий» и пр. И пока нам с вами хочется считать себя таковыми, Херст будет стоить свои сто миллионов.

2014предыдущий месяцследующий месяц
Instagram
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]