Как бороться со светом

14.02.2007

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Начиная с 50-х годов все больше художников. Сначала в США., а затем и в Европе начали изменять столетней привычке писать картины масляными красками и переходить на новые химические красители – прежде всего акриловые краски и алкидные эмали. Джексон Полок предпочитал эмали, они легче растекались, не теряя интенсивности. Но многие художники стали писать акриловыми красками. Оказывается, что и великие (например, Бриджит Райли, Франк Стелла, Марк Ротко и другие) пользовались самыми простыми хозяйственными красками, которые продаются в магазинах, и предназначены для внутреннего ремонта помещений.

При этом никто точно не знал, как эти краски поведут себя в будущем. Станут ли они тускнеть, чернеть, желтеть или вообще менять цвет. Последнее произошло с одной из картин Ротко, в которой темно-красный вдруг стал голубеть. Эта проблема оказалась крайне волнующей не столько для самих художников, которым худо-бедно как правило удавалось продать свои полотна до того, как они начали предательски меняться, а владельцев, в том числе директоров музеев и галерей, выложивших в свое время за эти полотна миллионы и вдруг осознавших, что предмет может просто исчезнуть.

Стали изучать новые краски и, прежде всего, выяснили, что при схожих названиях и ценах эти краски сильно отличаются друг от друга, так как произведены разными предприятиями. А предприятия имеют право хранить технологию производства как красок, так и пигментов в секрете. Потребовались довольно большие усилия, чтобы экспериментальным путем, в лабораториях выяснить, как со временем меняется та или иная краска Пионером такого рода исследования в 2002 году стал центр Гетти, работавший в содружестве с Бритиш Тэйт и Вашингтонской национальной галереей, где краски исследовали в специальной лаборатории, внешне напоминающей биологическую. Здесь мельчайшие порции краски подвергали спектральному анализу, выясняли химический состав, а также испытывали на всевозможные внешние воздействия. Прежде всего - воздействие световых лучей, как солнечных, так и искусственного света. Для этого были сконструированы специальные приборы, способные в тысячи раз усиливать световой поток и тем самым обнаружить, что произойдет с краской через пять- десять или сто лет облучения.

Выяснилось что в целом новые химические краски прочнее и устойчивее традиционных масляных красок, но, как и в случае с масляными красками, – для конкретного выяснения свойств краски нужно знать индивидуальные особенности и пигментов, и растворителей и лаков или фиксативов.

Речь идет не только о красках для картин на холстах или иных плоских подосновах. Исследователи занялись анализом граффити и фресок, для чего обычно брались крупицы краски с оригинала и все дальнейшее исследование велось в лабораториях.

Порой оказывалось, что художник пользовался в своей работе двумя или большим количеством красящих веществ, и что каждый из них нуждается в специальных условиях защиты от света или температуры. Поэтому те, кто имеет такие фрески или иные произведения, написанные прямо на стенах, обращались в лабораторию за консультацией.

Самый простой и в то же время распространенный дефект новых красителей оказался связан с тем, что они обладают пористой поверхностью, и гораздо активнее впитывают частицы пыли и влаги, что, в конце концов, может привести к почернению полотен.

Работы лаборатории центра Гетти в Лос Анджелесе в настоящее время стали привлекать все большее внимание музеев и галерей. Разумеется, едва ли результаты изысканий смогут как то повлиять на направленность современной живописи. Скорее всего – это направление вольется в область специалистов по реставрации и консервации произведений искусства и станет необходимой частью всякой музейной организации, а может быть, и будет освоено частными галереями. Это тем более важно, что результаты анализов, безусловно, могут использоваться и для атрибуции полотен и выявления фальшивок, затопивших мир авангардного искусства.

Для художественной критики оно, кажется, само по себе столь же авангардным. сколь и архаичным. Ведь в современном искусстве порче подлежат не столько краски или холст, лак или фиксатив, сколько идеи и концепции.

Что же касается порчи идейных оснований произведения искусства, то тут спектральным анализом не обойтись и даже химически чистый состав формальдегида, в котором плавают иные из шедевров, не сможет помочь. С коммерческой же точки зрения, порча концептуальной основы не менее опасна для рыночной ценны вещи, чем изменение краски. Вероятно, имело бы смысл трактовать вопрос о временной порче или, наоборот, устойчивости шедевров с обеих сторон и создать некую синтетическую дисциплину о разрушении шедевров временем. Ведь для концептуальной деформации произведений искусства губительным может оказаться не только солнечный свет или люминесцентный свет рефлекторов, но и свет интеллектуальной рефлексии, свет критической оценки произведения как оригинального замысла или имитирующего оригинальность замысла, адекватности или неадекватности понимания автором и современной критикой смысла и значения тех или иных художественных символов.

Даже категория «пыли», оседающей на полотнах, может получить неожиданное концептуальное расширение, ибо прав был Иосиф Бродский сказав : «взгляд оставляет на вещи след».

Распространение идеи технологии с собственно инженерной сферы на социальную и культурную инженерию, органичный для хода современного авангарда, видимо потребует такого рода служб. И может быть именно эти службы окажутся способными на инновации, самым прямым образом связанными с ходом художественной и выставочной практики. Скажем, может ли критический анализ или кураторская концепция быть исследована аналогичным образом и какого рода освещение способно ее подпортить – это вопрос не праздный. По мере расширения практики и рынка авангардизма, такого рода вопросы, безусловно, станут пониматься все чаще. Что же касается фирменных секретов тех «фабрик», на которых изготовляются интеллектуальные клише и ценности – то и здесь, вероятно, может обнаружиться сфера производства, пока что остающаяся в тени и не слишком заинтересованная в освещенности. Борьба со светом сможет стать новой страницей в истории просвещения и его влияния на изобразительное и концептуальное искусство.