Кулик и тошнота

17.11.2006

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Призыв Олега Кулика расширить человеческое сознание до масштаба муравья с равным успехом мог бы быть обращен к муравью с призывом сузить свое сознания до масштабов человека, то есть самого Кулика, тут нужна взаимность.

Я не знаю, как он собирается это делать, но полагаю, что прежде чем решительно чего-то там расширять и сужать, то есть опять биться головой о стену радикальных практик, не вредно было бы сделать шаг в менее радикальном направлении и просто обратиться к кому угодно, с чем угодно, на понятном нам человеческом языке, в рамках общедоступного человеческого сознания.

Радикальные мастурбации художественного прорыва вызывают тошноту, – особое чувство, связанное не столько с системой пищеварения, сколько с феноменом вестибулярной ориентации и колебательными ритмами, и страхом высоты, и морской болезнью.

Тошнота, вызываемая авангардными новациями – очень специфический вид тошноты, отдаленно напоминающий идиотизм парения в высоте идеологического тоталитаризма или смену идеологий, раскачивающей лодку.

Ее механический возбудитель и прототип авангарда – лунапарк (lunatic asylum), какие-нибудь американские горы, качели, чертово колесо - аппараты возбуждения, до тошноты, чувства присутствия, атрофирующегося в повседневности.

Но человеку необходимо не чувство присутствия, а само присутствие, ибо отсутствие есть некий суррогат смерти, который мы сосём и жуём как «орбит без сахара» каждый день и во всех мыслимых формах.

Радикальный жест всегда отправляет нас в новое отсутствие.

Как точно отметил в свое время Мераб Мамардашвили, самый естественный и в то же время достаточно радикальный человеческий вопрос это - «где я?», в который входит, хотя и в прикрытой форме вопрос «кто я?».

Не рискуя задать себе этот вопрос, мы готовы воплотиться хоть в пчелу, хоть в волка.

Призыв Кулика опоздал. Мы уже превратились в муравьёв, расширив свое сознание до инстинкта. Нынче летом я частенько наблюдал за муравьями и удивлялся их неспособности сохранять спокойствие. Муравей никогда не стоит, не лежит, он всегда куда-то несётся. Таков и авангардный художник, он активист, революционер, он носится с инновациями и радикальными жестами как муравей со своей хвоинкой – несомой в очередную инсталляцию, или на очередную тусовку биеналле.

Видимо, его от этого не тошнит.