Искусствоведы в форме

04.01.2007

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Речь не о форме, как категории эстетики. Речь скорее об униформе.

Уходит прошлое, уходит в прошлое. Уходит и некогда распространенное выражение «искусствоведы в штатском». Раньше этими словами обозначались сексоты, то есть секретные сотрудники КГБ, приставленные к интеллигенции для донесений о возможных идеологических отклонениях последней. Они назывались «искусствоведами», потому что представлялись в качестве таковых, а слова «в штатском» обозначали то, что их чины при этом не афишировались.

Было это в великом и могучем Советском союзе, а не в какой-нибудь Великобритании.

Но времена меняются. С недавнего времени опыт СССР начала перенимать старейшая в мире демократия. В британской полиции были учреждены спецподразделения, которые должны будут нести службу там, где продаются, выставляются и перемещаются с места на место произведения искусства. Факт этот ничего страшного не обозначает. Просто всеобщий процесс коммерциализации жизни совершенно естественно захватывает и сферу изящного. Произведения искусства – раз они стали дорогим товаром, – становятся лакомым кусочком для разного рода мошенничества – воровства, подделок, грабежей и тому подобного. Сомневающимся напомним, что и в дорогом нам всем Эрмитаже недавно произошло нечто неожиданное, сами сотрудники оказались замешаны в аферах, в краже и сбыту предметов бесценной коллекции.

Украденые или подделанные произведения позднее появляются на черных рынках, в малоприметных антикварных лавочках или провинциальных галереях, как-то – перепродаются и перепокупаются, чтобы окончательно осесть в уютных особняках графства Кент, Рублевки или Лос Анджелеса.

Опыт того же Эрмитажа показывает, что последними об этом, как и обманутые мужья, узнают директора и служащие самих музеев и галерей. Поэтому государство, которое обязано пороявлять заботу и внимание по отношению ко всем своим гражданам, должно часть бремени разоблачений и охраны возложить на себя.

В Великобритании на службу в искусствоведческие отделения полиции стали приглашать дипломированныъх историков искусства, художественных критиков, адвокатов и журналистов. Им предстоить не спускать глаз с того, что происходит под носом кураторов и экскурсоводов, зрителей и самих художников, слишком высоко парящих в эмпиреях эстетических восторгов.

До поры до времени они будут содержаться на счет казны. Но с 2008 года предполагается сделать их труд самоокупаемым, так как находки и возвращения шедевров владельцам будут сопряжены с немалыми штрафами и выкупами. Вероятно, будущих агентов будут обучать и спецхитростям. То есть квалифицированной атрибуции произведений, химическому анализу лакокрасочныъх материалов, графологии и прочим тайнам арт-дилерского дела. Разумеется, кроме этого они должны будут уметь водить машину, стрелять из табельного оружия, пользоваться аквалангами, обучению служебных собак и многому другому, что не под силу рядовому историку искусства. Не исключено, что некоторые выпускники художественных школ и университетов сразу же со студенческой скамьи отправятся нести свою караульную службу в спецотряды полиции.

Эти «ростки нового», как любили выражаться газеты моего отрочества и юности, заставляют по-новому взглянуть на будущее искусства. Опыт того же СССР показывает, что не только полиция, но и армия не обязательно должна быть отделена от искусства пуленепробиваемой перегородкой. Была в советской армии студия Грекова, где учились и работали художники, мастера батальной живописи. Теперь в регулярных войсках наряду с саперами и войсками ПВО могут появиться и отряды искусствоведов.

Эти соображения имеет смысл сопоставить с идеями самых передовых арт-критиков наших дней. Так, например, по мнению Бориса Гройса современное искусство, уйдя из живописи, переместилось в сферу СМИ и самыми выдающимися произведениями современного искусства можно считать только те, которые получили наиболее мощный резонанс в общественном мнении через посредство СМИ. С точки зрения Гройса, непревзойденным шедевром такого рода стала Акция под кодовым названием «11.9.2001» – или атака на нью-йоркских «близнецов». Вслед за ней наклевывается еще один шедевр – фильм о казни Саддама Хуссейна. Спрашивается, могут ли произведения столь нового искусства развиваться без художественной критики? Каков вопрос – таков и ответ. Если кисть и резец уступают место бомбам, виселицам и СМИ, то и критика должна переобмундироваться. Критик с его пером и компьютером, во многом сам становящийся художником, как лицом, вовлеченным в работу СМИ, должен стать еще и агентом 007, пересесть на Боинг или Спитфайер, научиться нырять и обезвреживать.

Борьба искусства с государством может принять новые формы. От искусства в ней будет выступать авангард, давно уже назвавший себя военным именем, а со стороны государства вместо устаревших критиков должны будут вступить в игру спецподразделения армии и полиции. Как бы неожиданно такая перспектива не выглядела, многое говорит о том, что это не утопия и не антиутопия. Это – реальность нашего нового бравого мира. И нам остается только задуматься, – что же происходит с миром, в котором художник становится террористом, критик – агентом полиции, государственый чиновник – оборотнем «в погонах» или «без погонов». Все это, как ни крути, – звенья одной цепи. Не правда ли?

С Новым Годом!

2014предыдущий месяцследующий месяц
Instagram
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]