Секреты Трэйси Эмин

01.12.2005

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Имя Трэйси Эмин известно в Лондоне всем, кто хотя бы краем уха слышал о группе «Молодых Британских художников» (Young British Artists). Как и все подобные самоназвания, они со временем приходят в негодность, если, конечно, считать молодость качеством, измеримым количеством прожитых лет или стажем популярности.

Если в Лондоне Трэйси Эмин – все еще «молодая» художница с солидным стажем (слава пришла к ней после присуждения Тернеровской премии за знаменитую «кровать» в 1999 году), то в Нью-Йорке ее знают мало, так что выставка, открытая сейчас вполне сопоставима с открытием нового имени. Конечно, художники и кураторы ее прекрасно знают, но для широкой публики Эмин будет чем-то свеженьким.

В Лондоне Эмин ведет еженедельную колонку в газете «Индепендент», в которой делится с читателями всеми подробностями своей интимной жизни, типа того, как у нее обстоят дела с месячными и тому подобным. Так что секретов от публики у Трэйси нет, но парадокс и фокус всей ее художенственной концепции в том и состоит, что все, что знают о ней широкие круги почитателей – суть именно «секреты», то есть то, что большинство людей предпочитает держать про себя.

Знаменитая «кровать» являла собой неприбранную постель с грязными презервативами, пятнами неясного происхождения на простынях, недопитой бутылки водки и тому подобными маленькими отнюдь не публичными фактами ее существования. Вслед за «кроватью» Эмин выставила на сенсационной выставке в Королевской Академии под названием «Сенсация» зонтик, на котором были выписаны имена всех, с кем Трэйси когда-либо переспала. Имен было много, но и этот акт откровенности принадлежит к разряду скорее секретных сведений, причем на сей раз, секреты касались уже не только ее личной жизни, но и жизни упомянутых Трэйси персонажей. Нетрудно оценить ловкость художественного прооекта Эмин. Публика всегда жаждет секретности, так что Артем Боровик может быть причиcлен к одному с Эмин типу художников, назвав свою газету «Совершенно секретно», хотя бы в ее содержаниии почти все оставалось общеизвестным. Но Боровика интересовали, конечно, не скандальные подробности чьей-то интимной жизни, а скрытые подробности в деятельности официальных служб, в том числе и секретных.

Если же отвлечься от этих полускандальных художественных сплетен и воспарить в выси всеобщей истории искусства, то мы без труда узнаем в Трэйси Эмин последовательницу Марселя Дюшана, выставившего в 1913 году свой знаменитый «фонтан», то есть писсуар, подписанный вымышленным именем Р.Матт. Тотчас бросаются в глаза не только сходства, но и различия. Дюшан, выставив свой писсуар, совершил художественый жест, как бы возвышающий его предмет до чистой пластики и символики, при этом сам он остался в стороне, ему принадлежал только сам жест – концепция. Дюшан едва ли выставил бы этот предмет наполненый, скажем собственными выделениями почек. Фонтан Дюшана оставался не менее стерильным, чем скульптура Фидия. Трэйси Эмин пошла дальше, она попыталась сообщить концептуальное достоинство чистой идеи уже своим индивидуальным выделениям, не обладающим даже отдаленными признаками прохладной античной пластики. Тут уместнее поставить творчество Эмин в связь с лирической поэзией и жанром Исповеди, открытым Руссо, если не считать откровений античных киников и стоиков. Таким образом, если нам захотелось бы вписать имя Эмин в генеалогическое древо жанров и родов высокого искусства, то пришлось бы совершить некую гибридизацию. Тем не менее и здесь мы бы, разумеется, нашли удивительное своеобразие ее творческого почерка. Ведь исповедь интересна как свидетельство индивидуальности. Что же касается фактов дефекации, кровотечений и семяизвержения, то сами по себе они мало индивидуальны, и даже если бы Эмин сопровождала свои экспозиции соответствующими анализами, все равно она оставалась бы в сфере так сказать «всеобщих» характеристик человеческого организма. Стало быть, секреты Трэйси Эмин это секреты Полишинеля. Мы ведь и так догадывались, что художницы и художники посещают туалет и имеют любовников. Так что Трэйси не слишком разрушила этот образ. Спрашивается, в чем же секреты?

Корреспондент нью-йоркского журнала «Метро» Люк Кризел отправился к ней в гостиницу, чтобы в интервью узнать что-нибудь менее общеизвестное. Он встретился с художницей в бассейне, где Трэйси гасила следы постоянно преследующего ее стресса. В Лондоне, - сказала ему художница, - публика имеет дело с самим художником, а тут в Америке все упирается в галеристов, публика имеет дело прежде всего с ними. А поскольку большая часть галеристов – мужчины, то тут художественная сцена оказалась под доминирующим влиянием мужчин. Трэйси против мужского доминирования. И хотя спали с ней, судя по ее знаменитому шедевру, мужчины, дружит она с женщинами, такими как знаменитейшая модель Кэйт Мосс.

Что касается нью-йоркской публики, как и всякая другая в мире, она воспринимает Эмин в контрастных оценках – то есть либо преклоняется, либо ненавидит. По словам Люка Кризела эти слова сопровождала сухая улыбка художницы, все еще остававшейся в воде.

Увидев эту, лишенную счастья улыбку, итервьюер задумался . Трэйси родилась в Лондоне в 1963 году – ее мать англичанка, отец – турок с Кипра. Он владел гостиницей на морском курорте Маргейт, но обанкротился, и Трэйси пришлось отведать нищеты. С тех пор финансовые вопросы она рассматривает с особой аккуратностью. Но все же она бросила школу в 13 лет, и лишь позже поступила в Royal College of Arts, так что, - с горьким упреком заметила Трэйси, – напрасно критики считают ее такой уж идиоткой.

Все это приоткрыло журналисту другую Эмин, - одинокую несмотря на тысячи поклонников звезду и диву лондонской художественной сцены. Стал яснее и смысл названия выставки в Нью-Йорке - «Я могу почувствовать твою улыбку», название столь же доверчивое, как и прошлые титулы ее выставок, но на сей раз явно меланхоличное. «Я очень несчастна – призналась Трэйси, - не вылезая из бассейна, - но не знаю, то ли я так несчастна оттогго, что мои произведения столь безрадостны, то ли наоборот, я создаю такие полные отчаяния произведения, что сама так несчастна». Трэйси наконец вылезла из бассейна и улеглась на шезлонг. Журналист почувствовал себя в роли психоаналитика. Ему захотелось утешить художницу. Он вспомнил, что ведь и Пикассо не был таким уж счастливцем. «Да, - сказала художница, глядя через окно, залитое солнцем, на деревья Центрального парка, - я думаю, что и я до конца своих дней останусь очень одинокой».

Что ж. Остается сказать только, что одиночество – судьба столь многих людей (и не только художников), и что в этом Трэйси Эмин осталась столь же мало оригинальной, как и во всех прочих свидетельствах секретных подробностей ее жизни, которые она привыкла выставлять как свидетельства своей артистической неповторимости.

2014предыдущий месяцследующий месяц
Instagram
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]