Куда уходит будущее?

15.11.2004

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

Не все в мире так просто, как хотелось бы. Вот Новая Галерея современного искусства на берегу Темзы, молоденькая, почти еще дитя – Тэйт Модерн – празднует ряд триумфов, а ее старшая сестра на Гудзоне мучается старческими болезнями. Открывшемуся на 53 улице Манхэттена в 1929 году и произведшему тогда фурор, музею Современного искусства (МоМА) ныне приходится задумываться чуть ли не о закрытии своих дверей.

Особенно ясен этот конфликт когда видишь, как Тэйт-Модерн с чисто кокниевским простодушием потешается над серьезностью пророчеств МоМА, делавшихся более полувека тому назад.

В буклете, приуроченном в свое время, к открытию Тэйт-Модерн цитируется и воспроизводится диаграмма развития современного искусства, составленная Альфредом Барром в 1936 году. Согласной этой диаграмме, все искусство развивается по направлению к итоговому синтезу в абстрактной живописи. Сюда ведут и опыты французской школы – от импрессионизм через диких и кубизм, конструктивизм и ар-информель и опыты швейцарских, немецких и французских дадаистов и сюрреалистов.

Ныне эта схема, заставлявшая учащенно биться сердца любителей прекрасного и невероятного, производит впечатление, сопоставимое с впечатлением от чучела лисицы в музее естественной истории.

Это если не ископаемое, то уж во всяком случае – пыльный исторический документ, справедливость которого в качестве пророчества даже не рассматривается, он хорош сам по себе, как образец графического дизайна.

По мнению Роберта Хьюза, автора статьи в этом буклете, именно Альфред Барр, первый директор МоМА и изобрел современное искусство, так сказать, открыл модернизм, обеспечив ему своего рода монопольные права художественных инициатив. Как замечает в своей статье в «Гардиан» Джонатан Джонс, при этом совершенно исчезло понятие об истории искусства. Все, что ранее числилось по разряду истории, превратилось в серию «измов», которые рассматривались лишь в попарном противопоставлении. Все, что касается собственно истории, относится не к искусству и стилю, а к событиям в экономике и политике.

Но игра на оппозициях и противопоставлениях, обеспечивая зрительский эффект, лишает современное искусство не только некоторой «истории», как субстанциальной последовательности фаз развития, так как сопоставления дают слепящий эффект мгновенного впечатления, но эти оппозиции «измов» ставят вопрос и о ценности своих экспонатов самих по себе. Ибо ценность художественных произведений, без их вписанности в историю, по мнению Джонатана Джонса, остается случайностью, не обеспеченной никакими серьезными соображениями.

Отсутствие истории в современном искусстве, может объясняться по-разному. С одной стороны, тем, что современное искусство как правило, само провозглашает свой разрыв с прошлым и тем самым обрекает себя на совершенно новую историю, которая часто не осуществляется именно потому, что следующее движение в свою очередь отрицает связь с предшественниками.

Кажется, Альфреду Барру удалось преодолеть этот парадокс и в его концепции все шло как в старое доброе время - одно искусство сменялось другим без катастроф и разрывов.

Другое соображение чисто бытовое. На вопрос Джонса, адресованный идейному лидеру Тэйт-Модерн, сэру Николасу Сероте, почему он не устраивает исторических экспозиций, Серота ответил с прямым простодушием – «Нам нечего показать. У нас нет достаточных запасов. Прежнее руководство Тэйт галереей, не удосужилось их собрать». В этом отношении МоМА, конечно жаловаться на скудость запасов не может. У нее есть все, что нужно для воспроизведения исторического процесса. Но вот парадокс. Кажется, вернувшись в отремонтированное здание на 53 улице на Манхэттен (с временной выставки на Куинсе) МоМа собирается устроить там не историческую экспозицию, а по примеру Тэйт-модерн, дать серию шоу, играя на эффектных оппозициях имен и «измов». Едва ли такой путь имитации сможет вернуть МоМА былое лидерство, как раз этим-то она и обречет себя на вторичность. Но и Тэйт-Модерн не может начать подготовку исторических выставок.

До поры до времени все это может продолжать пользоваться успехом, но раньше или позже возникнет некая пустота, которую можно будет заполнить только историей.

В связи с этой коллизией между Лондоном и Нью-Йорком можно вспомнить, что Париж начинал как раз с истории. И выставки Понтюса Юльтена в центре Помпиду были сугубо академическими и ориентированными на исторический процесс, хотя и данный в оппозициях. Теперь видно, что оппозиции выжили, а история потонула, в духе общего настроения относительно «конца истории» Однако «конец истории» может обернуться и концом для тех, кто этот конец провозглашает.

2014предыдущий месяцследующий месяц
Instagram
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]