Чему учить?

01.05.2004

Автор: [Александр Раппапорт]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

27 апреля состоялась презентация нового конторского здания в центре лондонского сити – знаменитого уже здания страховой швейцарской фирмы Swiss Re, в просторечии любовно именуемого «огурчиком». Архитектор этого уникального сооружения лорд Норман Фостер рассказал собравшимся о том, как на компьютерах рассчитывались ветровые нагрузки на здание, похожее на космический корабль. В здании будут сидеть и работать представители самого влиятельного класса современного общества - менеджеры разных уровней.

Знаменитый художественный и архитектурыный критик середины 19 века Джон Рескин, всего бы этого не одобрил. Он полагал, что в архитектурном и художественном сооружении должна чувствоваться рука мастера, а компьютерная графика чего-чего, но руки никак не представляет. Тем не менее здание изумительное и наверняка войдет в число шедевров архитектуры 21 века. Сэр Норман – выдающийся архитектор, хотя едва ли умеет рисовать в том смысле, в каком это слово понимал Микеланджело Буонарроти.

Я говорю все это не столько в связи со вчерашней презентацией «огурчика» сколько в связи со статьей в газете «Гардиан» от 28 апреля, которая посвящена открытию нового Университета для художников в Лондоне.

Автор статьи Доналд Маклеод пишет, что хотя в числе имен, выступающих в числе его покровителей много знаменитостей – Питер Броснан, Джон Гальяно, сэр Хоуард Ходжкин, Сара Лукас и другие, никто толком не знает, чему же там будут учить.

Современное искусство строится, как известно, не столько на том, что художник делает нечто «как надо», сколько на том, что он нарушает все ранее принятые нормы и образцы. Спрашивается, можно ли «учить» такому искусству. Среди наиболее устойчивых дисциплин современных художественных школ уже не найти ни рисунка, ни живописи. На их месте пока еще держатся лишь черно-белая фотография и шелкография и то не известно, сколь долго суждено им просуществовать.

Основатель одной из самых знаменитых художественых школ прошлого века - немецкого «Баухауза» - Вальтер Гропиус исключил из числа преподаваемых дисциплин историю искусства. Последняя, по его мнению, лишь сковывала творческое воображение. Но Гропиус исходил из производственнических идеалов. Ему казалось, что художник должен перестать писать картины и начать «делать вещи», что искусство должно слиться с промышленностью. Отчасти это уже произошло, но искусство при этом не исчезло и так называемое «чистое» искусство продолжает существовать в лице , например, группы молодых британских худжников, поддерживаемых Чарлзом Саатчи – Дэмиан Херст, Трэси Эмин, Марк Куинн и прочих. ( Называть «чистым» искусство, выставляющее грязные простыни или мух пожирающих гниющую голову теленка, несколько странно, но никуда не денешься, такова «диалектика» истории искусств). Ни одному из названных художников искусство рисунка и живописи особенно не было нужно. Зато им требовалось искусство убеждать окружающих в том, что то, что они делают, и есть собственно искусство. В связи с этим Доналд Маклеод отмечает , что в программах художественных школ способность обсуждать искусство оказалась гораздо более важным предметом преподавания, чем способность изображать нечто.

Маклеод пишет, что в универсистеских курсах для художников стало слишком много академических дисциплин в ущерб собственно практическим. Однако, по мнению директора нового университета, сама его университетская форма послужит упрочению его репутации по сравнению с современыми художественными «школами», и по мере роста платы за обучение, это будет служить оправданием расходов учащихся. Художник перестает быть «ремесленником», он становится настоящим интеллектуалом. Художники станут получать титулы бакалавров, магистров и докторов. Все это говорит о том, что средневековая цеховая традиция воспитания артиста (тогда – прежде всего ремесленника) уходит в прошлое. И все это было бы не плохо, если бы новые доктора от искусства не выставляли в качестве шедевров своего творческого вдохновения грязных простынь и гниющих трупов. Тут многие чувствуют некое несответствие средств и результатов, наводящее на размышления.

Что касается до промышленности, то там техника «репродуципрования» и, можно было бы теперь, просле появления компьютеров, сказать и «производства», сделала ненужным ловкость рук. Но что же соотвествует этой всесильной технике в сфере чистого искусства – техника массовых коммуникаций, кино и телевидение, или все те же компьютеры? Это не ясно.

Скорее всего такой техникой является стратегия рекламы и бюрократической организации, которая проявляется в искусстве и на уровне работы музеев и галерей и на уровне высших художественных учреждений. Некоторые художники тяготятся этой организационной стихией и мечтают возвратиться к небольшим галереям и небольшим мастерским, где мастер мог бы учить небольшое количество учеников. Ричард Грейсон, выступающий за децентрализацию учебных учреждений, считает новые университеты искусства фатальными для художественной культуры. Но спрашивается, а как же тогда преподавать все новейшие академические дисциплины – от семиотики до феноменологии восприятия?

Профессор Роджер Уилсон из Колледжа искусств в Челси считает, что сам набор предметов должен быть открытым для дискусий между студентами и преподавателями, что зарнее сказать, что должен «знать» художник никто не может, так как никто этого не «знает».

Все это звучит революционно.

И тем не менее ощущения значительных прорывов на художестсееном фронте все эти революционные теории не оставляют. Создается впечатление, что какие-то внутренние механизмы изменений в художественном процессе в последние десятилетия стали настолько автономны, что прекратили нуждаться в связях с внешним миром. Некоторые теоретики современного художественного процесса полагают, что в этом они достигли той степени автономии, о которой могут только мечтать представители иных дисциплин. Скорее всего в этой автономизации ощущается то, что менеджмент – как властная сила современых социальных процессов именно в сфере искусства почувствовал ту свободу действий, которой в других сферах жизни пока еще нет. Быть может, к счастью для них, но надолго ли - кто знает. Во всяком случае тот факт, что в самых дорогих и выдающихся зданиях современного города работают именно менеджеры говорит о тенденции, которую нельзя недооценивать.

2014предыдущий месяцследующий месяц
Instagram
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]