В. Пацюков. В сторону расслоенного пространства (о Б. Михайлове)

15.10.2008

Автор: [Виталий Пацюков]

Рубрика: Публикации сотрудников ГЦСИ

В связи с выставкой "Борис Михайлов. Бриколлаж" (3.10. - 26.10.2008)

Если хочешь быть серьезным, играй.

Аристотель

Больше любви, больше любви, дайте любви,

Я задыхаюсь в холоде.

Василий Розанов

Странное время между концом 60-х и началом 80-х годов, период стагнации советской империи, парадоксальной расслоенной жизни и рождения принципиально нового сознания практически не получило тождественного объемного осмысления. Его образность таится, мерцая, в альбомном творчестве Ильи Кабакова и в легендарном эпосе «Москва-Петушки» Вени Ерофеева, требуя особой рефлексии и внимания. Это руинированное время, скрывающаяся в его тесных глубинах жизнь, засыпанная обломками истории, периодически посылает свои сигналы, разрушая как дзеновские коаны устойчивость клише прошлых визуальных стратегий, заставляя спотыкаться о некое «что-то не так». Его образность явно нуждается в особой оптике, способной регистрировать «подземные» толчки, покачивания, колеблющиеся состояния.

Фотосерия Бориса Михайлова «Вчерашний бутерброд» или «Бриколлаж», как она называется в этом проекте, предлагает глубоко личное разглядывание своих слоистых пространств, их паузы и катастрофы, открывая, высвечивая магические протяженности, провоцируя культурную память. В травматических слоях фотосерии всплывают неожиданные связи с европейской «новой волной», с ее радикальной чувственностью, вызванной сексуальной революцией 1968 года, с ее любовью к фотозрению, рожденному «Фотоувеличением» М.Антониони и зеркальными отражениями М.Пистолетто.

«Вчерашний бутерброд» Бориса Михайлова заманивает в свои плазменные сети, возбуждая ностальгией по «идеальному» прошлому, определившему наше настоящее. Вызванные технологиями коллажа, его энергии мерцают своим двойственным присутствием рядом с нами, практически в семейном фотоархиве, в свидетельствах первых откровений любви, женского тела, реликтового страха перед необъяснимым социумом, погруженностью в вещество жизни, в ее пронзительную трогательность и беззащитность. Борис Михайлов вглядывается в мир, переживающий катастрофу, мир накануне собственного клонирования. «Бриколлаж» художника превращается в свидетельство предельных состояний, не декорированных иллюзорной эстетикой благополучия, как это сегодня происходит в живописи. Именно фотографическая точка зрения манифестирует критическое состояние, последнюю меру мира, его обнаженность, его инфляцию и его эротическое притяжение. Она утверждает интенсивность «утраченного времени», где сталкивается прямой документ и образность художественного языка фотографа, его интуиция и его поиск универсальности, структурной целостности эпохи.

«Вчерашний бутерброд» в этой визуально-пластической концепции продолжает транслировать свою чувственность - словно длящуюся остроту полового акта, приобретая иконографический и иконологический характер. Он несет в себе особую метрику и точку отсчета в творческих координатах художника и в то же время, соблюдая всю свою субъективность, наполняется сверхличным началом. В наглядности его схемы, его внутреннего диалога полярностей просвечивает живая эволюция времени, ее размывание агрессии социального и растворение авторитарной структуры власти в непосредственной реальности. «Новая реальность» конца 60-х – начала 80-х годов, заново открытая, реконструированная Борисом Михайловым, в «Бриколлаже» переживает свое подлинное рождение, где смешивается праздник, восторженная свобода сексуального и традиция аскетизма, дисциплинарности чувства, беспредельность и ограниченность, человеческое откровение и вечно иллюзорная поверхность общественных нормативов. Художник в этих измерениях превращается в естественный инструмент времени и пространства. Он фиксирует все микроперемены механизма культуры в его исторической протяженности, где всплывают образы, неотделимые от европейского концептуализма и поисков «новой искренности», преодолевая все стилевые ограничения российского соц-арта. Присутствие реальности, ее чувственной фактуры, ее тактильности воспринимается в этих слоях как органическая жизнь в ритмических состояниях равновесия и пульсациях внутренних энергий.

Художник соединяет в бриколлаже две «разновременные» фотографии, две абсолютно различные экспозиции, две точки зрения, где осуществляется встреча разнополярных ситуаций – тесного, локального, экзистенциального пространства, часто обозначаемого эротической темой, и протяженных поверхностей «коллективной реальности», ожидающей независимого свидетеля. Технология бриколлажа, комбинаторики, как указывает Леви-Стросс, уже предварительно готовых «объектов» позволяет Борису Михайлову обнаружить третье измерение – подлинный образ времени, живущий не по закону «или-или», а в логической системе «и то и другое одновременно». Художник разрушает однозначность оценки ушедшей эпохи, он возвращает ее живую ткань в современную культуру. И более того – его оптика открывает пропущенное историей особое состояние незримости самой плоти времени, ее тайну, сокрытое сексуальное начало, родившееся в ее слоях, в рельефе этого «неопознанного» десятилетия 1960-70-х годов и актуализированного, размноженного массмедией только в начале нашего века.

Отказываясь от своей магической, чувственной материи-плоти, наша душа теряется в предельной близости от нас, ускользая и направляясь в глубины собственного рождения. Борис Михайлов высветил эту уникальную фазу бытия, этот вспоминающий поворот вспять человеческого универсального чувства, соединив его щемящий визуальный смысл с табуированным социальной драматургией совсем недавнего, но уже «утраченного

2014предыдущий месяцследующий месяц
Instagram
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]