Большое и маленькое: детская книга как художественный объект (Часть 1)

Выставка

11.08 - 12.09.2010

Facebook Вконтакте Twitter pinterest google+

Программа: [Коллекции]

В рамках: [Фестиваль коллекций современного искусства]

Площадка: Государственный историко-архитектурный, художественный и ландшафтный музей-заповедник "Царицыно"

Кураторы: [Алина Федорович], [Виталий Пацюков]

Участники: [Эрик Булатов], [Олег Васильев], [Эдуард Гороховский], [Илья Кабаков], [Виктор Пивоваров], [Юло Соостер]

 

Только детские книги читать…
Осип Мандельштам
 
Детская книга сохраняет свой длительный образ, первого контакта с культурой. Ребенок переживает ее актуальность, непосредственность воздействия, рассматривая ее как прямую магическую реальность, взрослый – несет в своем сознании этот уникальный слой чувственного и интеллектуального, особый генетический код культурной памяти.
 
 Первое прочитанное слово и первая книжная иллюстрация, их единый нерасторжимый организм непрерывно сопровождает нашу личную историю и историю цивилизации Гуттенберга. Диалог образа и текста начинается в осознанной человеческой культуре с книги и возвращается в нее как модель, пример целостного существования творческого жеста.
 
Детская книга в русской культуре во второй половины 20-того столетия приобретает особое значение и особый смысл. Она содержит в себе свободное существование искусства, когда оно во всех своих формах подвергается цензуре и ограничениям. Детская книга в эти десятилетия была своеобразным спасением суверенной художественной мысли, легализацией подлинного творчества, его естества и универсальности. Художник в своих стратегиях, адаптированных к социуму, стремился не только сохранить свою творческую независимость, органику своего художественного языка, но и дать возможность детскому чувству выразить, реализовать свою естественность при общении с книгой. Книги 60-80-х годов обладают этой способностью - нести в себе просветительское начало, рассматривать детского читателя предельно любознательной личностью, идеальным персонажем, почемучкой. Эта традиция имела свои корни в детских книгах 20-30-х годов, в странном времени тех единственных возможностей, когда авангардная культура имела своего зрителя-читателя и, вместе с тем, продолжала реализовывать свои художественные принципы.
 
В культуре последних десятилетий 20-го века визуальные конструкции и драматургия текста определяют не только сам образ книги, превращая ее в объект, но и позволяют включать в ее художественный контекст сам процесс разглядывания, всматривания в детали, переживать пространственную образность книги. Эти технологии разглядывания, «перелистывания», фактически определили перформансные принципы «альбомов» Ильи Кабакова и Виктора Пивоварова.
Илья Кабаков является создателем уникальной книги, способной своими изображениями полностью «рассказать» текст. Его художественные принципы принадлежат особой культуре, обозначенной писателем Б.Житковым как «Что я видел». Фактически Илья Кабаков полностью превратил книжную иллюсторацию в визуальный текст, заполняя им весь лист композиции, «рассказывая» в нем содержание книги, заменяя этими изображениями реальный литературный авторский текст, вытесняя его.
 
Детская книга Виктора Пивоварова, в свою очередь, несла в себе звук, звук детских передач советского радио 40-х годов, звук, движущийся из картонного раструба - черного сетевого динамика. Он наполнял сознание поколения, чье детство совпадало с войной, с магическими голосами Марии Бабановой и Николая Литвинова, он открывал волшебное пространство «Оле-Лукойе», «Золотого ключика» и «Клуба знаменитых капитанов». Звук жил своей независимой культурой, становясь формой свободы человеческого воображения, прообразом сюрреализма и фантастического реализма.
«Хорошая книга» Эрика Булатова и Олега Васильева, несомненно, имела свои собственные традиции – это была конструктивистская книга 20-х годов или книга русского модерна. И та, и другая базировались на феномене цветной плоскости, где цвет определялся знаком, локальным комбинаторным элементом или световым состоянием, приближенным к витражу. Свет в детской книге ЭрикаБулатова и Олега Васильева передвигается со страницы на страницу, вливаясь в ее пространства и расширяя их, формируя культурную память.
 
Детская книга Юло Соостера неотделима от классической традиции иллюстрирования. Её культура сосредоточила в себе эстонскую журнальную графику 30-х годов и иллюстративную феноменальность советской фантастики. Юло Соостер, переживший сталинский лагерь и сохранивший в себе фундаментальные координаты «островного», «хуторского» бытия, рассматривал человека, предметный мир и природу органически связанными единым актом творения. В ее пространстве звезда, минерал, растение, стихия и человек обретает согласие и гармонию взаимоотношений.
 
Иллюстративная образность книги Эдуарда Гороховского построена на повторении, на абсолютном образце постмодернизма, на внушении, что каждый раз ты встречаешься с уже знакомой тебе реальностью. Эта книга является своеобразным итогом художественных поисков 60 -70-х годов. Прекрасно выстроенная, вся эстетизированная, она невольно ставит вопрос, за счет каких технологий современная детская книга вступает в зону гарантированного существования.
Именно здесь, в этой точке завершается новейшая история детской книги, за пределами которой начинается переиздания и изучение ее иконографии.
 

 Открытие 10 августа в 16.00. Государственный музей-заповедник «Царицыно», Хлебный дом

2014предыдущий месяцследующий месяц
Instagram
Facebook
Вконтакте
Instagram
Foursquare
Twitter
Теории и Практики
Youtube – Видео лекций
Подписка на еженедельную рассылку
Москва, ул. Зоологическая, 13. +7 (499) 254 06 74  © Государственный центр современного искусcтва. Разработка [artinfo]. Дизайн [Андрея Великанова]